insensato
человеческий монстр

тихо и…тихо…где-то за картонной стенкой капает кран, навязчиво нестерпимо громко, но он не встанет не закроет. Да и зачем? Зачем двигаться делать что-то когда ничего нет, когда ничего не исправить и сил нет жить. Тонкий лучик света скользнул по кровати…хотя разве это кровать, набросанные абы как подушки и пуховое одеяло, это всего лишь подушки и пуховое одеяло. Может это тоже причина того что делать ничего не хотелось…сколько он уже тут? Сколько времени валяется в этом богом забытом месте, которое язык не поворачивается назвать домом. А ведь когда-то…когда то подушки и пуховое одеяло можно было назвать кроватью, вешалки в углу - гардеробом, а одинокую комфорку – печкой. Сейчас все это было просто вещами…никому ненужными, как собственно и он, вещами. Вещь? Неужели он тоже вещь? Хотя разве это не так? Дик ушел и больше не вернется, ушел и все осталось так как он оставил…кран так и не закрыт, грязная чашка уже наверное зацвела…Карим так и не мыл ее…почему? Он не мог объяснить и себе. Лень наверное – вздыхал парень и проходил мимо… вещи…теперь на вешалках сиротливо висели только его шмотки…да кому они сейчас нужны? Как будто у него есть настроение наряжаться, есть настроение куда-то идти и веселиться. Настроения не было, но…каждый вечер он натягивал что-нибудь этакое и шел, шел гулять, шел на охоту. Да он тоже вещь, только живая…ходит, говорит, ест и пьет…но без хозяина всего лишь ненужная вещь, безрадостная и никчемная. И сегодня он вновь оденется, вновь будет улыбаться, вновь подцепит кого-нибудь на ночь и…все повторится…вновь пустая комната, саднящее ощущение в заднице и чужие сигареты на подоконнике. А он не курил. – приходит незваной гостью мысль, но Карим гонит ее подальше. Надо собираться, надо идти пока еще есть силы встать и идти куда-то. Да лучше идти по улицам, лучше забыться там, забыть о холоде в душе, забыть об этом месте, чем здесь…дышать тем же воздухом, слышать шорохи теней прошлого, вспоминать как жил совсем недавно. Ушел…Ну почему? Почему все так глупо и не вовремя? Все совсем не так как он представлял. Раньше когда Дик уходил, уходил на работу или шел заниматься своими делами, Карим развлекался тем что представлял как будет жить без любовника, как будет распоряжаться собой, этой квартирой, как будет гулять, знакомиться и даже…Боже, какой он был дурак. Какая свобода? Свобода? От чего? От жизни? От него? От самого себя? Больно, нестерпимо больно и смешно. Желания исполняются. Что ж он один и свободен. Так почему вместо радостного смеха из груди выползают мерзкие холодящие душу стоны. Не хочется жить, ничего не хочется. Нет, хочется чтобы он пришел. Как обычно пришел, по хозяйски окинул этот свинарник и изрек. Ну ты, брат как всегда…у тебя тут уже жизнь скоро заведется, а ты и не почешешься убрать. Хотя это твое дело…встанет нависая над ним, посмотрит так, что страшно станет вдохнуть, поманит к себе, следя за каждым движением Карима и остановит на полу шаге, на полу вздохе, прижмет к холодной стене, сжимая тонкую шею, оставляя на нежной коже следы от пальцев. Карим затаил дыхание вспоминая, скользнул тонкими пальцами по груди, обхватил шею, сжал…нет, все это не то…не его руки, не то и не так…надо идти, а то он сойдет сума. Идти и искать…
Нет, он не искал его, больше не искал, он не хотел встречи…да и что бы он мог предложить Дику теперь? Себя? Хахаха…даже не смешно. Себя он предлагал, его выкинули…использовали и бросили. Хотя конечно все было не совсем так…Карим вздохнул, собирая всю волю в кулак и поднялся. Одеяло освободило своего пленника, обнажая тонкое стройное тело парня, он потянулся, жмурясь и зевая. Как всегда не выспался, но это не проблема, никто не заметит, это Дик всегда угадывал если Карим не выспался или плохо себя чувствовал, если у Карима болела голова или просто было плохое настроение.
Парень повел плечами, окончательно скидывая с себя воспоминания и пошел в кухню. Включить чайник, заметить про себя, что заварки осталось всего ничего, два пакетика, и направиться в ванную. Капающий кран. Нет, он не будет его трогать. Если выключить кран, перекрыть его, то все умрет…тишина – худшее что может с ним произойти. Войти в душевую кабинку и включить воду. Он специально включил холодную, обжигающе холодную воду. Истошно закричать и сменить напор, добавить горячей воды и…опуститься на дно кабинки. Воспоминания, сплошные воспоминания. Сколько раз он здесь трахался после. Он специально приводил новых любовников и тащил их в душ, стремясь забить, стереть воспоминания о Дике, о его руках, его ласках, о сексе с ним, о том как тело сжималось в его руках, как горло саднило от криков, как пальцы…как…как…как. Кусая губы от обиды, глотая злые слезы, он пытался справиться. Выключить воспоминания. Неужели это никогда не пройдет? Сколько времени надо чтобы все забыть? Сколько сил надо положить на то чтобы его руки перестали незримо ласкать и мучить, чтобы не помнить его рук, не помнить его глаз…ничего не помнить?

@темы: Главы придуманных жизний